Шутилово-наша Родина!!!

Вторник, 24.04.2018, 09:46

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Проводы Стромы | Регистрация | Вход

null

Проводы Стромы



Наблюдать за этим действом со стороны немного странно: ветхие старухи с диким гиканьем и криком разрывают на части куклу. Во все стороны летят клочья прошлогодней соломы, остатки нехитрой одежды. Через пару минут все закончится, и старухи, забрав размалеванную голову куклы, вернутся домой. Согласно древнему поверью, они обеспечили хороший урожай на следующий год.

Таков финал сложного обряда похорон Стромы, который в нижегородской деревне Шутилово празднуют с незапамятных времен. 

Каждый год старушки наряжают куклу, а затем разрывают и развеивают ее в поле. Говорят, что изначально на месте куклы был живой человек. Во всяком случае, шутиловцы помнят, как в соседней, ныне вымершей деревне Пантас еще в 30-х годах прошлого века обряжали живую женщину и носили ее по деревне. Конечно, ритуальное жертвоприношение тогда уже не практиковалось. Однако, как считают этнографы, это аргумент в пользу того, что оно существовало в дохристианскую эпоху. 

Вообще обряд этот — своеобразный аналог Масленицы, которую по всей России справляют на рубеже зимы и весны. С той лишь разницей, что похороны Стромы, сохранившиеся только в Шутилове, символизируют проводы весны и встречу лета. Обряд совершается в первое воскресенье после Троицы. В прошлом году праздник пришелся на 27 мая, и соответственно хоронили Строму 3 июня. Считается, что привязка этого ритуала к православному календарю (так же как и Масленицы) — дело сравнительно позднее. Изначально время его проведения было продиктовано особенностями аграрного цикла в средней полосе России. В последней декаде мая крестьяне, как правило, заканчивают сев. А сенокос начинается примерно с последней недели июня. Так в череде полевых работ возникает своеобразное «окно». Самое время для отправления ритуалов и шумных гуляний.  
Каждый год шутиловские старушки сначала наряжают и оплакивают куклу, а затем разрывают и развеивают ее в поле 

Язычники XXI века 

Одна из главных участниц и «идеологов» похорон, 78-летняя Евдокия Ильинична Новикова, сразу ведет нас к кукле, которая лежит на крыльце стоящего на отшибе дома. На ней старая кофта и длинная юбка, скрывающая резиновые сапоги. Строма, несомненно, девка видная: с высокой грудью, огромными голубыми глазами, яркими губами и румянцем на щеках. Впрочем, ничего удивительного: у древних язычников было принято приносить в жертву красивую женщину репродуктивного возраста. Считалось, что она понесет от духов плодородия и тем самым обеспечит селению хороший урожай.

 — Болеет она у нас, робяты, — начинает Евдокия Ильинична. — Четвертай день, завтра уж хоронить с богом будем. 

Меня поражает тон в голосе старушки. Возникает впечатление, что перед ней вовсе не набитая соломой кукла, а живой человек. Я решаю подыграть.

 — А что же, — спрашиваю, — родня-то у нее есть? Детишки, может быть, остались?

 — Родня-то есть, — отвечает Евдокия Ильинична, — а вот робятишек нетути. И мужа у Стромушки не было. Но ты не подумай, она у нас ох какая г-у-у-лена была! У ее мужиков-то было! 

Здесь наш диалог на время прерывается, потому что к крыльцу подходит еще одна пожилая женщина.

 — Где ходишь-та? — кричит ей Евдокия Ильинична. — Правильно говорят: богатый околет, поп звоном одолет, а бедный помрет, так никто не придет!.. 

Пока женщины беззлобно переругиваются, я пытаюсь осмыслить то, что узнал о Строме. Во-первых, внешне это девица молодая и привлекательная. Во-вторых, у нее еще не было детей и, значит, не истощена женская плодоносящая сила. Наконец, подчеркивается, что особых комплексов по поводу взаимоотношений полов у нее нет. Идеальный, в сущности, подарок «мужикам» из мира духов! А если говорить серьезно, то это подтверждает научную этимологию имени Строма: по мнению этнографов, оно происходит от древнерусского «стором» («стыд, срам»), которое, в свою очередь, восходит к греческому stroma — «подстилка».  
Все в этих карнавальных похоронах не так, как принято. Даже гроб Строме не положен — в последний путь ее несут на стремянке 


Тем временем женщины продолжают разговор. От условно-ритуальных формул, в которых обсуждается ухудшающееся здоровье девушки, они постепенно переходят к чисто организационным вопросам. Вечером к дому должны подтянуться местные старушки — оплакивать Строму.

 — Куда их посадим-то, Галь? — справляется Евдокия Ильинична.

 — Так вот на лавку, — отвечает вторая.

 — А выдержит ли? — Так чай не борова приведем, выдержит…

 — Эх, робята, — неожиданно обращается к нам Евдокия Ильинична. — Все меньше нас остается. В прошлый год еще девять человек было, кто знал, что да как делается, а теперь только четверо. Мрет народ. Нюра Ивановна, вон, наша лучшая плакальщица, померла. Да и мы тоже уж скоро. Песельница наша, Татьяна Васильевна Семенова — сегодня ее приведут, послушаете — ослепла. Э-э-эх…

 — А что, раньше много народу в празднике участвовало?

 — А то! Раньше и Стромушек было несколько. В каждом конце деревни делали свою. У нас, на Кутке, была, на Горе была, в других местах. Раньше, перед тем как в поле их нести, мы у клуба все собирались. Там соревновалися, у кого Стромушка лучше и краше. Когда я молодая была, мужики по двое в коня рядились. Ходили, озоровали. Все село гуляло. Сейчас уж не то… 

Вечером в доме собираются немногочисленные старушки. Но настоящего плача не получается. После нескольких причитаний Евдокия Ильинична вздыхает: «Ох, девоньки, кто плакал, тех уж нет. Давайте выносить будем». Строму снимают с крыльца и кладут подле дома на лавку. Все остальные рассаживаются вокруг. «Ну что, девоньки, давайте споем», — говорит слепая песельница. 

Одна за другой звучат грустные песни, исполненные русской, бескрайней тоски. Многие из них сложили в незапамятные времена прямо здесь, в Шутилове: 

Много ласки ждала 
В эту темнаю ночь, 
В эту темнаю ночь роковую. 
И рыдая гнала я тоску от себя, 
Потому что ты любишь другую. 
Так люби же ее, так люби горячо, 
Наслаждайся ее красотою. 
А меня позабудь, позабудь поскорей, 
Позабуду и я, но не скоро… 
 
В то время как «брат» Стромы играет печальную мелодию, торжественно зачитывается текст телеграммы о смерти любимой «сестры» 

Родственница Моники Левински 

Утром, часам к 10, на Куток начинает приходить народ. В основном это любопытная молодежь. Приехала на автомобиле и пара сотрудников райотдела культуры: похороны Стромы считаются чем-то вроде визитки района. Но есть и старики. Они тоже предаются воспоминаниям о прошлом, когда праздник имел совсем другой размах.

 — Раньше до тысячи человек собиралось, — говорит один из них, совсем ветхий, с палочкой. — Да и село, надо сказать, было не чета нынешнему. До четырех тысяч человек жило. А сейчас вчетверо меньше. Молодежь бежит… Тем временем вчерашние старушки вновь заунывно заводят:

 — Ой, девонька, да на кого же ты нас покинула. Рученьки твои ослабели, ноженьки не ходят, румянец со щек сошел! Но неожиданно в этот траурный плач врывается совсем другой голос. Наша старая знакомая Евдокия Ильинична, наряженная и с метлой в руках, подходит к дому и весело представляется: 

А я Баба-яга, костяная нога, 
Печку топила, ручку сломила. 
Пришла на базар 
И купила самовар!

Дальше следует куплет о блудливости девки Стромы. В легенде появляются новые детали. Она-де была не только беспутна, но и изнасилована в лесу разбойниками. Словом, снова повторяется один и тот же мотив о половой распущенности покойной, подкрепляемый частушками. 

Можно объяснить это карнавальностью обряда, когда все в известной степени поставлено с ног на голову: у гроба поют веселые песни и вместо хвалебных речей произносят обличительные. Но можно тут вспомнить и то, что праздник, в сущности, носит двойственный характер. Ведь похороны Стромы (которую называют еще Веснушкой) — это одновременно и встреча Красного Лета. Не только смерть, но и возрождение. 

С этого момента начинается своеобразное театрализованное представление. В нем участвуют и люди помоложе — по большей части это родня шутиловских старушек. 

Сначала на сцене появляется ряженная в старинный сарафан женщина. На лице у нее маска, но, судя по движениям, она пожилая. 
Явление народу Моники Левински — «сестры Стромы». Каждый год в обряде принимает участие какой-нибудь новый персонаж 


 — А вот и Красное Лето пожаловало! — говорят зрители. 

Красное Лето, однако, держится скромницей: ничего не говорит и лишь еле заметно приплясывает под частушки Бабы-яги. Такое поведение объяснимо: Веснушку еще не схоронили, и Красному Лету рано заявлять о своих правах в полный голос. 

Вслед за Бабой-ягой и Летом на похороны жалует еще один персонаж — доктор, с тонометром и в косынке с намалеванным на ней красным крестом. Он призван провести своего рода освидетельствование умершей. В роли врача выступает уже знакомая нам по вчерашнему дню Марья Егоровна Хрычева. Для виду поколдовав над тонометром, она якобы пишет что-то на бумаге, а затем зачитывает:

 — Померла от хондроза, от инсульта, от диабета, от обжорства, от пьянства… Она, Веснушка, все у нас прибрала. 

Оказывается, Строма должна не только обеспечить хороший урожай. Убывая в мир иной, она также призвана забрать с собой все напасти: болезни, блуд, пьянство… 

Мои размышления о смысле обряда прерывает появление нового персонажа — брата Веснушки, который, наряженный моряком, растягивает на ходу мехи гармони: «На-а-а побывку е-ед-е-е-т, молодо-ой моряя-я-к». Однако при виде лежащей на лавке «сестры» настроение его тут же меняется:

 — Ох, померла сестренка, — с ходу начинает голосить он. — Что же вовремя меня не известили? Я бы приехал, лекарств привез…

 — Так, знаешь ли, Интернет сломался, телефон не работал, — отвечает находчивая Евдокия Ильинична. — Ну как мы те позвоним-то, а? 

Дальше следует произвольный диалог, после которого на сцене появляется «сестра» покойной. Это пожилая женщина с гипертрофированной фальшивой грудью, наряженная в некое подобие мини-юбки. Она представляется… Моникой Левински, которая тоже сожалеет о безвременно ушедшей «сестре».  
Одежду Стромы так и оставят в поле. В деревню отнесут только голову куклы — она будет использована на следующий год 


Все эти современные вкрапления в обрядовое действо могут поначалу смутить наблюдателя — ведь мы привыкли воспринимать ритуалы как нечто крайне консервативное, неизменное. С другой стороны, возможно, именно эта способность к ассимиляции нового сохранила жизненность традиции, не дав ей превратиться в выхолощенный туристский аттракцион. Так что импровизация тут вполне уместна — при условии, что соблюдается основная ритуальная канва. 

Словно прочитав мои мысли, стоящий рядом старик замечает:

 — Сейчас у них доктор, а в прошлом году попа наряжали. Они постоянно чего-то меняют. Хотя в основе все то же, как и когда я пацаном был… 

Наконец наступает кульминационный момент. Строму кладут на стремянку, выступающую в роли носилок, и с песнями несут в поле. Вопреки похоронным традициям «тело» несут «родственники».

 — Так правда, что ее нужно обязательно разорвать во ржи? — спрашиваю по дороге у Евдокии Ильиничны.

 — А то! Только сейчас у нас сеют хлеба мало, и рожь начинается километрах в двух от деревни. Мы старенькие, нам туда тяжело иттить. Сейчас выйдем сразу за деревню в поле и там ее, милую, развеем. 

Так все и происходит. На обратном пути задаю еще один вопрос: неужели участники ритуала и правда верят, что он каким-то образом повлияет на урожай? Те смеются, но отвечают утвердительно. И добавляют, что, мол, «не нами придумано, отцами, а они не глупее нас были». 

Но расправа со Стромой еще не ставит точку в обряде. За ним следует обязательный ритуальный пир. Заявляться на него с пустыми руками не принято. Народу много, и стол, организованный прямо на земле, быстро заставляется разного рода закусками и блюдами. Здесь и окрошка, и тушеная капуста с мясом, и яйца, и колбасы, и много чего другого. Пир с песнями и бесконечными разговорами длится под палящим июньским солнцем до самого вечера. Только теперь можно с полным правом сказать, что жители деревни Шутилово встретили Красное Лето на три дня позже, чем предписывает календарь. 

Фото Михаила Безносова


Никита Шалагинов.

     

Меню сайта

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 87

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Погода

Поиск